Посольство России в КНДР

Интервью Посла России в КНДР Александра Мацегоры радиостанции "Говорит Москва", 21 декабря 2016

А. МАЦЕГОРА: Что касается дипломатической стороны, политической, то мои коллеги, которые в турецком управлении работают, – они больше об этом расскажут. Скажу одно: Андрей когда возглавил работу в Турции, он вообще специалист изначально был по Дальнему Востоку, и опыта у него было достаточно, очень опытный дипломат. Поэтому в Турцию когда приехал, быстро очень вошёл в курс дела, влюбился в Турцию, мне рассказывал про работу свою, о том, какие дела происходят. Должен сказать, он понимал, что ситуация напряжённая и не совсем безопасная, но он не верил, что с ним что-то может там произойти. Он вообще человек был очень оптимистически настроенный, очень. Большой оптимист, шутник был большой, и не верил, что с ним может что-то там произойти.

ВЕДУЩИЙ: А вот последние годы, когда ситуация с Турцией была достаточно напряжённой, ничего особенного он не рассказывал? Никаких особенных опасений не выражал? И, кстати, такой интересный вопрос, который всех мучает: он был без охраны, и это традиционно для него? Традиционно, может быть, для Турции? Может быть, он делился с вами этими рассказами? Или это всё-таки момент, который вам тоже непонятен?

А. МАЦЕГОРА: Нет, вы знаете, в принципе, может быть какие-то были на этот счёт мысли, соображения… Он как-то мне рассказывал, что периодически к посольству приносили... Кто-то приносил. И они траурные венки находили. Было какое-то, видимо, ощущение. Но он сам не верил, что с ним что-то может произойти. Мне так показалось, вот когда с ним разговаривали. И мне показалось, что турки к нему хорошо очень относились. И в Министерстве иностранных дел. Он вообще хорошо находил общий язык с иностранцами, не говоря уже о русских. Вот, и даже в самые тяжёлые времена, вот как он рассказывал, после гибели нашего пилота, всё равно он разговаривал с турецкими партнёрами и находил с ними общий язык. Даже в такой сложной ситуации. Поэтому он сам не чувствовал необходимости, как мне кажется, чтобы за ним постоянно ходила охрана. Вот… Поэтому, в общем, то, что касается турецких дел, конечно, я не совсем глубоко владею турецкой проблематикой, политической проблематикой. Мои коллеги, видимо, могли бы более профессионально и подробно рассказать.

Ну, что произошло, теперь, конечно, не вернёшь. Теперь уже понятно, что надо было что-то делать, как-то вообще, какие-то меры предпринимать. Но вообще, вы знаете, посла спасти в стране, где он находится, могут только власти, которые его принимают. Невозможно отправить наших спецназовцев, охранников, которые бы ходили за послом следом и постоянно закрывали бы его своими телами. Посол должен общаться с людьми, должен встречаться, должен выступать на таких вот выставках, должен посещать митинги, собрания, институты, университеты. Поэтому невозможно, невозможно его защитить нашими, нашими сотрудниками. Это должна делать та сторона, которая принимает посла.

ВЕДУЩИЙ: Расскажите немножко, как вы об этом узнали, из каких источников, когда, как восприняли это, ну, немного. 

А. МАЦЕГОРА: Ну, вы знаете, у нас разница во времени с Турцией большая. Я уже, честно говоря, спал. Мне позвонила дочь. Сказала: «Включай скорее телевизор». Я включил телевизор, мы с супругой бросились к телевизору, и там сообщали, что он ранен. Ранен, и что его привезли в больницу, и врачи борются за его жизнь. Мы сразу написали SMS-ку Марине, супруге Андрея. Попросили, чтоб она держалась, что мы верим, что всё будет хорошо. Она тут же нам ответила, тут же. Как выясняется, она ещё была в зале в этом, где всё произошло и на самом деле нигде, ни в какой больнице он не был, он лежал на полу, и этот человек, который его убил, он стоял над его телом, орал что-то, никого не подпускал к телу. В общем, первое сообщение по телевидению, что его в больницу доставили, – оно оказалось неверным. И Марина сразу нам написала: «Андрея убили», она знала, что его убили, убили на её глазах. Он в него выстрелил восемь или там девять раз, и она сразу всё поняла. Это ужасная была ситуация. Мы молились до конца, молились, сидели у телевизоров, думали, что сейчас его всё-таки привезут в больницу, что-то сделают, но чуда не произошло, к сожалению. Он погиб, ну он прям погиб.  

ВЕДУЩИЙ: Я знаю, что сын Андрея Геннадиевича, я не знаю, правда, как его зовут, но он работает под вашим руководством в посольстве КНДР.

А. МАЦЕГОРА: Его в честь деда зовут, его Гена зовут, Геннадий.

ВЕДУЩИЙ: Геннадий. Вы ему рассказывали об этом или он всё-таки узнал об этом из каких-то общественных источников открытых?

А. МАЦЕГОРА: Вы знаете, не я ему рассказал, конечно. Ему кто-то позвонил, он включил телевизор, и он увидел смерть своего отца фактически в прямом эфире. Понимаете? Это вообще, я даже не знаю, как это описать словами. Он целую ночь сидел, ждал сообщения, что случится с отцом, он останется жив или нет. И потом, конечно, он в очень тяжёлом состоянии был. И сразу же начали готовить его отъезд в Москву. Утром рано ребята ночью поехали в аэропорт, билетов нет было. У нас прямых рейсов нет, мы летаем через Пекин. Билетов не было, и я позвонил в Министерство иностранных дел КНДР, они сняли кого-то с рейса, посадили Геннадия, жену и дочку, и они втроём улетели в Пекин. А там уже друзья, наши коллеги из посольства его приняли и дальше отправили в Москву.

ВЕДУЩИЙ: Андрею Геннадиевичу присвоено звание Героя России. Небольшой комментарий по этому поводу и характеристика, я думаю, вы сможете сказать, действительно ли этот человек герой, опираясь, во-первых, на его дипломатические заслуги и, конечно же, на какие-то человеческие качества.

А. МАЦЕГОРА: Я тут тоже только что узнал, что ему присвоили звание Героя. И слёзы душат меня: почему так случается, что человек получает такое звание, заслуженное для него, посмертно? Он, конечно, герой. Конечно, герой. И он беззаветно служил Родине. И, конечно, заслужил, заслужил это звание.

ВЕДУЩИЙ: Я понимаю, что вам тяжело. Ни в коем случае не хочу досаждать вниманием и вопросами. Заключительный в этом смысле: как вы считаете, какой возможен в принципе ответ адекватный вот в этой ситуации? Дипломатический – не дипломатический, государственный – не государственный, конечно же, учитывая всю сложную ситуацию. Представить сложно, но вы ближе, вы в дипломатической атмосфере находитесь. Бывали ли когда-то в истории, потому что я не могу припомнить, да, подобные ситуации и какие были в те времена ответы?

А. МАЦЕГОРА: Ну, Вы знаете, это третий посол, которого убили на своём боевом, как говорится, посту. Вообще в истории России. Третий случай. Наверное, руководство страны сейчас думает, какие шаги в этой связи предпринимать.

Я убеждён, что Андрей, Андрей – он хотел бы, чтобы всё, что с ним произошло, не повлияло на отношения между нашими странами. Я в этом абсолютно убеждён, абсолютно убеждён. Он… Нельзя допустить, чтобы произошло то, на что рассчитывали те люди, которые отдали приказ террористу сделать то, что он сделал.

Они именно на это и рассчитывали. Нельзя этого допустить. Мы должны сохранять отношения. Турция наш очень важный партнёр. Они… Конечно, есть многие претензии в связи с тем, что они уберегли нашего посла, но отношения с этой страной нам надо поддерживать и развивать и, в общем-то, продолжать то дело, которым занимался Андрей Карлов, ради которого, собственно говоря, он погиб.

Ссылка: https://govoritmoskva.ru/interviews/1545/

РАЗДЕЛЫ

МИД В СОЦСЕТЯХ

НОВОСТИ